Мои глаза от возбуждения, наверное, светились в темноте…
Уже много лет с мая по сентябрь мы с моим другом Виталием ловим сомов (правильнее сказать, пытаемся ловить, поскольку походы наши не всегда успешны). Охота на сома приобрела у нас статус ритуала и именно с ней связаны приятнейшие воспоминания прошлого лета.
В середине июля мы отправились порыбачить на Урале - у нас там есть любимое место, которое мы называем "остров на повороте". Он омывается двумя протоками, одна из них мелкая, с галечным дном, другая - более широкая и глубокая, частично заросшая травой, с обратным течением, изрытая ямами. В этих ямах скрывается вожделенная цель нашего прихода сюда - Его Величество Сом.
Накачали лодку, наловили живцов (такой величины, что в других местах они могли бы претендовать на звание рекордной рыбы года), вбили в речное дно метрах в двадцати от берега колья, привязали к ним закидушки. Переоснастив спиннинги под донки, насадили на крючки дождевых червей.
Погода тем временем стала портиться. Солнце село в тучу, которая неторопливо, но верно закрыла собою все небо и начала поливать нас дождичком.
Мы лежим под лодкой, нам тепло и сухо. Днище лодки освещается огоньками сигарет, настроение становится все более умиротворенным. Бог сна Морфей уже коснулся подошвами своих сандалий галечной поверхности нашего острова, как вдруг (о, это "вдруг"!) зазвенел колокольчик на одной из закидушек. Морфею пришлось срочно убираться как можно дальше. Колокольчик даже не звенел, он кричал, метался в ночной тьме, молил о помощи.
Лодка как назло здорово приспустила - запрыгнув в нее, я обнаружил, что она складывается вдвое. Никогда до и после того она не была накачана так быстро, как в тот раз. Наконец я гребу - воды касаются только кончики весел, а все остальное, кажется, летит по воздуху.
Хватаю леску, тащу на себя. Тот, кто сидит на другом ее конце, упирается, ходит кругами. В том, что это сом, нет никаких сомнений, и видно, что сом серьезный. Борьба только началась, и скорого конца ей не видно. Первым не выдерживает нагрузки кол - отламывается сук, к которому привязана леска. Наматываю леску на руку, тащу ее изо всех сил.
Противник не желает становиться моей добычей, бросается под днище. Вода переливается через борт, лодку разворачивает. Леска нестерпимо режет, я пытаюсь намотать ее на весло, хотя удается это не сразу. Она надежная, 0,8 мм немецкая, ею груженый автомобиль можно из грязи вытаскивать.
Виталий стоит в кедах и штанах по колено в воде и дает мне ценные советы, смысл которых до меня не доходит.
Лодка совершает вращательные движения, крутится по плесу, я чувствую себя как в телеге, а в упряжке норовистый конь. Теперь она движется рывками из стороны в сторону против течения.
Вдруг из воды появляется черная спина шириной примерно, как моя (а у меня она не самая узкая). Подтягиваю к этой спине свою лодку, но тут сом ударяет по воде мощным хвостом - впечатление такое, как будто на меня вылили ведро.
Спина исчезает под днищем, а лодка опять зачерпывает бортом воду. Я сижу в ней, как в тазу с кипятком, - мне жарко от волнения и напряженности момента.
Сколько все это продолжалось, не помню, - наверное, долго. Когда усатая морда ткнулась в борт, возникли новые проблемы: у меня с собой ни багра, ни чего другого подходящего, чем можно вытащить эту тушу из среды ее обитания.
Вот что значит впопыхах собираться!
Долго я нащупывал, за что мне его ухватить, а он тем временем поливал мою лодку, ударяя хвостом по воде. Уж как там мне удалось пропустить руку под жаберную крышку - сам не знаю, но наконец втащил теперь уже мою добычу в лодку.
Зажав сома меж колен и сев на него верхом, я начал грести к берегу. На мне не было ни одной сухой нитки, руки дрожали, а глаза от возбуждения наверняка светились в темноте.
Сом был прекрасен. Черная спина, бока покрыты черно-серым узором. Он был похож на изваяние из благородного камня. Маленькие глазки ничего не выражали, он тоже устал. Два крючка на тройнике № 14 разогнулись, но не совсем. Еще два-три хороших рывка, и сом сошел бы с него. Но в ту ночь мне повезло больше, чем ему.
А.Горемыкин
