Иван Сергеевич, хлюпая широкими отворотами новеньких болотников и неловко оступаясь на кочковатом склоне берега, спустился к дощатому настилу, куда шофер уже снес тубус с удочками и зеленое раскладное кресло. Народу на пруду было много. Все настилы были заняты, на некоторых рыбаки расположились и по двое, и по трое.

У нас в деревне многие рыбачат с лодок. У одного дощатая плоскодонка, у другого резиновая надувная, у третьего дюралевая сборная. А Чунарь рыбачил с берега. И зародилась у него мысль - лодку справить. Другой мужик надумал, что завести, так купил или сам сделал.

Дед Матвей уже не первый час сидел на берегу реки и, часто мигая, смотрел на неподвижный поплавок. Поплавок недвижим, как вбитый в стену гвоздь. Кажется, будто замерло и течение реки.

На мгновение задумавшись, Андрей упустил момент подъема блесны, и возле самого берега под бетонным быком опоры моста та зацепилась за моток лески, напутанной на торчащую из воды арматуру. Попытки сдернуть блесну только усугубили зацеп, и, чертыхаясь, ему все же пришлось слезать с удобной для дальних забросов площадки опоры и делать это так, чтобы его не заметил охранник моста, сидящий в своей будке. Обойдя опору слева, он разделся я полез в воду вызволять счастливую вращалку.

Рыбачили мы с приятелем в глухозимье на Ладожском озере. К полудню возле наших лунок сиротливо лежало по паре заледеневших плотвичек и по тройке окуньков. Рыболовы неторопливо переходили от лунки к лунке. В общем, клева не было не только у нас. Подняв воротник полушубка, я повернулся спиной к ветру и лениво потряхивал удочкой.