И такое бывает!..

Рыбачили мы с приятелем в глухозимье на Ладожском озере. К полудню возле наших лунок сиротливо лежало по паре заледеневших плотвичек и по тройке окуньков. Рыболовы неторопливо переходили от лунки к лунке. В общем, клева не было не только у нас. Подняв воротник полушубка, я повернулся спиной к ветру и лениво потряхивал удочкой.

Вдруг слышу сдавленный возглас. Гляжу, мой приятель стоит над лункой на коленях, а удочку отбросил в сторону. Подбегаю и глазам своим не верю — леска в его руках натянулась струной и звенит.

Я догадался подсыпать в лунку пушистого снега, чтобы рыба не пугалась яркого света, и присел рядом. Тем временем приятель потихоньку леску выбирает, а сам шепчет:

— Вдруг схватила и ко дну прижала. Я сразу же подсек. Только бы леска выдержала!

Мне понятно его состояние: не каждый день удается соблазнить крупную рыбу мормышкой. Да и тревога насчет лески не пустая: 0,17 миллиметра не для такой добычи.

Возле лунки столпилось немало наблюдателей и «консультантов».

— Наверняка лещ! — авторитетно заявил один.

— Нет, братцы, это налим! — возразил другой. — У меня прошлый год в эту же пору налим взял и залег на дно. Здоровенный! Долго с места не удавалось его сдвинуть. Еле-еле поднял к лунке, а он об лед стукнулся и рванулся так, что леска лопнула, будто гнилая...

Тем временем приятель подвел рыбу к лунке и шепчет мне:

— Боюсь, не пройдет в лунку.

— Давай-ка я подержу, а ты попробуй подхватить его рукой снизу

Взял я у него удочку из рук и чувствую, как сильно и упорно тянет рыба в глубину.

— Только не давай слабины, — почти стонет приятель, торопливо стягивая с себя полушубок, а затем и свитер, ложится на лед и запускает обнаженную руку в лунку по самое плечо.

— Ну как, подцепил? — спрашиваю.

— Здоровенный, черт, и скользкий. Никак за голову не ухватишь.

— Ты за жабры его, — советует кто-то из доброхотов.

Наконец приятель с трудом выпрямился, и из лунки показалось что-то черное…

Долго над замерзшей Ладогой не смолкал хохот. «Налим» оказался обыкновенной пеньковой шваброй, какими матросы драют палубу на судах. Видимо, летом сорвалась она с деревянной рукоятки и оказалась на дне, а зимой «попалась» на мормышку-дробинку.

Г. Грачев