Притяжение весны
Всю ночь не спится. Все время куда-то тянет. Куда, не пойму. Под утро выглядываю в окно. На улице непогода. То ли мокрый снег, то ли дождь со снегом, трудно разобрать через стекло. Завывает ветер, качает ветви деревьев. А меня неведомая сила тянет туда, в эту мокроту и слякоть.
Еще полчаса хожу и вдруг срываюсь. Пока не передумал, не переубедил себя, хватаю удочку, рюкзак и за порог. На улице пожалел, что вышел из теплого уюта квартиры. Сапоги проваливаются и вязнут в рыхлом снежном месиве. Ветер пытается сорвать с головы капюшон, мокрый снег оседает на одежде и медленно тает.
Машина зарывается в снежной каше, буксует, но все же медленно карабкается к прочищенному асфальту из гаражного ряда. Дворники едва справляются на лобовом стекле. Понимаю всю трагичность моей затеи, но поворачивать обратно уже поздно. Практически ни к какому водоему не подъедешь из-за раскисших грунтовых дорог, и в голове никаких мыслей, куда отправится на рыбалку. Но сила, влекущая меня, сама управляет автомобилем. На знакомом перекрестке не поворачиваю направо, в сторону водохранилища и ряда других озер, а пролетаю на скорости прямо. Все происходит на автоматизме, и теперь уже не знаю, к чему готовиться и чего ожидать. Мимо проносится знакомая придорожная роща, березовая аллея и я начинаю узнавать эту местность. Да, конечно, впереди ожидает омут на речушке невдалеке от дороги, спрятанный за стеной плотного кустарника. До него рукой подать, какой-нибудь километр, и поэтому мокрая снежная целина не пугает. Дома я собирался точно сюда, так как в рюкзаке одна удочка, коробка с блеснами и наживка.
Машину прижимаю на обочине вплотную к снежному брустверу, там, где речка, выйдя из леса, делает большую петлю и на повороте подходит близко к дороге. Ветер не успокаивается и завывает еще сильней. Ноги утопают в снегу по колено. На речке ветра нет, он остался там, на дороге, а здесь только падающий мокрыми хлопьями снег и почти непролазный кустарник. Пытаюсь идти напролом, есть опасность порвать одежду в клочья об острые сухие сучки. Спускаюсь на лед. На ледовом панцире под снегом стоит вода, и каждый шаг запечатлевается на белом полотне желто-коричневым резным отпечатком.
Перед омутом из-за продолжительной весенней погоды образовалась полынья с журчащим, переливающимся через придонные камни потоком. Обхожу ее справа, возле самого берега, и тут же проваливаюсь. В ужасе ухожу в воду, понимая, что ничего нельзя сделать, но тут же становлюсь на твердую опору. В этом месте совсем мелко, даже сапоги не набираю. На этот раз пронесло. На омуте первым делом исследую лед, сверля в разных местах лунки и рукой проверяя толщину.
Крупная медная блесна уходит в черную воду, она быстро достигает дна и замирает в ожидании. Взмах, пауза, приманка ударяется о дно, выбивая фонтанчик мути. Снова взмах и новый шлейф из песка и придонного мусора уносится вниз по течению. Перехожу, меняю частоту взмахов и продолжительность пауз. И вдруг осознаю: а что я делаю на этой безрыбной речушке, где держится только щука и то клюет какой-то период осенью? А сейчас конец марта, хищница если и осталась, то стоит в ожидании первых прибрежных ручьев, чтобы начать нерестовую гонку за продолжение рода. Взмах, фонтанчик мути со дна. Вот здесь, наполовину занесенный грунтом, лежит старый тополь. Я обнаружил его, проплывая летом по обмелевшей речке. Он просматривался в кристально чистой речной воде, и при проводке блесны в непосредственной близости из-под него всегда стремительно вылетал хищник, реагируя на игру приманки. Как этот огромный ствол без единого сучка попал сюда, если кругом один кустарник, для меня оставалось неразгаданной загадкой. Лунку просверлил возле самого ствола с учетом, что течение будет немного сносить блесну.
Рука уже автоматически отбивает блесной чечетку на дне, мысли двигаются в направлении дома. Ну, ладно, подурил, промок и хватит, душу, как говорится, отвел. Взмах, зацеп и первое досадное разочарование от расставания с блесной – отцеп тоже остался дома. Потянул сильней, зацеп пошел вверх – оторвал корягу от дна. На течении она шла туговато и слегка пульсировала от мощного потока. В лунку никак не проходила, по-видимому, стала поперек. Не хотелось, но все же, чтобы не закатывать рукава, сунул руку в лунку прямо в куртке, все равно сейчас домой. Пальцы нащупали в холодной воде что-то скользкое, свернувшееся полукольцом. Неужели рыба? Еще не веря в удачу, пытаюсь расправить рыбу и завести в лунку. И когда мне это удалось, на льду, извиваясь, заскользил налим. Вот это удача! Кому расскажу, не поверят! В один миг перед черным красавцем померкли все неудобства: и промокшая почти насквозь одежда, и падающий снег, и внезапно навалившийся кошмар от уходящего под ногами льда.
А не поверят тому, что на такой небольшой, ничем не привлекательной речушке можно поймать черного увальня. Порой нельзя сразу предугадать, спрогнозировать, какой клев будет на том или ином водоеме, нельзя сказать, что принесет нам новое место, и от этого рыбалка становится более интересной и загадочной. Ожидая на давно проверенном месте грандиозных уловов, можно остаться с полным нулем. А совсем ничем непримечательный пятачок иногда дает ошеломляющие результаты. Выбираясь с утра на рыбалку, я совсем не знал и даже не надеялся, что буду с уловом. Получилось совсем наоборот, удалось поймать вполне редкий для многих рыболовов трофей. Все-таки у человека есть неведомое чувство, манящее, тянущее его, а в какой-то момент оберегающее от неприятностей. Только иногда этому чувству нужно поддаваться и идти на его зов.
Сергей Новиков
