Перед ледоходом на реке Казанке
Близился рассвет. Это было видно по тому, как споро спускались с косогора на лед цепочки рыболовов. Прибавил ходу и я, чтобы вовремя добраться до места. Находилось оно там, где река Казанка, обогнув островок, впадает в большой котлован, выработанный земснарядом. В минувшее воскресенье здесь бойко брала крупная сорога. Местами на реке клубились паром промоины во льду: до ледохода оставались считанные дни.
Глубина у острова не превышала двух с половиной метров, а затем резко обрывалась уступом. Слабое течение разбивалось об островок на две струи. Быстро пробурил три лунки, на крючки насадил пучки мотыля, и кивки удочек неподвижно застыли. Для верности присыпал лунки снегом. Стояло полное безветрие. После утреннего заморозка потеплело, но клева не было.
В центре котлована большая группа рыболовов азартно ловила в полводы лаврушку — так у нас называют мелкую белую рыбу.
«В чем дело, почему не клюет? — спрашивал я себя. — Погода отменная, ветра нет, давление устойчивое. А не помутнела ли вода? Ведь снега в этом году мало, и не исключено, что на полях земля уже оттаяла». Заглянул в старую незамерзшую лунку — вода вроде чистая. Опустил в нее ледобур, а затем резко потянул его вверх. Шнек вытолкнул воду на лед, и лунка заполнилась желтоватой мутью. Настроение испортилось: из-за собственной лени потерял лучшие утренние часы. Ведь знал же, что по весне вода часто мутнеет.
Быстро собрал удочки и подался ближе к берегу в надежде на то, что вода там еще чистая. Чем-то понравился мне дуговой изгиб одного из небольших заливов. Февральские метели намели сюда много снега. Его сероватая поверхность стала ноздреватой под лучами весеннего солнца. Слышно было, как под снегом журчит струйка воды, стекающая в ледовый разлом с крутого берега.
Разгрести снег и просверлить новые лунки - дело привычное. Крючок первой удочки с пучком мотыля остановился на глубине трех метров. Разматываю вторую удочку, а сам краем глаза слежу за первой. Вдруг она как-то странно подпрыгнула и скрылась в лунке. Едва успеваю поймать «беглянку», изрядно намочив рукав ватника. С усилием тяну леску, преодолевая сильные потяжки крупной рыбы. Но... раздается предательский треск: это переломился хлыстик. Перехватываю леску рукой и пытаюсь подвести рыбу к лунке. Неужто сазан?!
Постепенно сопротивление рыбы слабеет. Подтягиваю ее ко льду, и — надо же! — она не проходит в лунку, хотя ширина у той немалая — 14 сантиметров. Очередной рывок, и в руках у меня остается обрывок лески. Отбрасываю в сторону то, что осталось от удочки, и спешно настраиваю новую. Не успел опустить насадку до дна, как кивок поднялся. Подсечка, и снова ощущаю рукой рывки порядочной рыбы. На этот раз без суеты плавно завожу ее в лунку и подхватываю под жабры. На льду бьется килограммовый златобокий язь. После борьбы с ним дрожат руки, и пучок мотылей долго не удается насадить на крючок...
Вот снова согнулся кивок. Подсекаю и без труда извлекаю на лед увесистого язя. Потом еще раз посчастливилось мне подержать на крючке крупную рыбину, но снова не выдержала леска. Так резко в наших местах берет только сазан...
В тот памятный день ловились язи и подъязки — два самых крупных были по килограмму. Обидно, что не захватил багорик — был бы с сазаном. И все равно, последний лед оправдал мои надежды.
В.Сахно
