Караси в марте
Зимний вечер, на улице холодно, сыро и неуютно. Два рыболова сидят за столом на кухне городской квартиры. На плите стоит чайник.
— Расскажи, как ты ловил карасей в феврале.
— Да-а... Не в феврале, а в марте. Первого марта. Я работал во вторую смену, а погода была отличная. Ну, думаю, съезжу. По пути купил в магазине коробку крупных червей. Еду — деревья все в снегу, красотища... До карасевой ямы добрался часам к одиннадцати. Хорошо: солнышко, ветра нет, снег тает, вокруг настоящая капель. Ловить я решил не в самой яме, а с краю, в уголке, где глубина метра два с половиной. В этом уголке обрывистый берег весь оказался прикрыт снежным надувом, полого спускающимся к самой воде.
— И ты решил ловить сверху?
— Да. Ну, вот, забросил я одну поплавочную удочку с катушкой. Червяк не на дне, а чуть повыше. Через минуту гляжу — поплавок пошел делать круги. Ну, значит карась. Карась почему-то всегда по кругу водит. Подсек — точно, карась. А как его вытащить? Поводок 16-й, а карась крупный. Подойти к воде по надуву нельзя: снег затвердел, стал как каток. Нашел сбоку надува местечко, где внизу была узкая полоска земли. Съехал вниз, взял карася рукой, но обратно еле взобрался. Только забросил — опять карась. Тут уж я додумался тащить его вверх прямо по снегу. Скользит, как на санках. В общем, дело пошло. Караси стали брать один за другим.
— Смотри, чайник кипит.
— Да. Что завариваем? Хочешь — белоголовник? Или обычный чай?
— Давай белоголовник... Это в тот раз тебе червяков не хватило?
— В тот. Я и сам не заметил, как они начали кончаться. Вижу, всего пара осталась. Разделил на половинки. И половинки кончились. А время-то уже поджимает, ехать в магазин за новой порцией некогда. Хорошо, что, снимая с крючка объедки червей, я всякий раз бросал их рядом на снег. Теперь собрал их. И на них берет! Поймал я десять карасей, от полкило до килограмма, и чувствую, что пора собираться. А не хочется. Дай-ка, думаю, еще заброшу, на последний обрывок. Поймали же мы тут с тобой когда-то одиннадцать карасей надо бы повторить. Забросил и тащу одиннадцатого. Стал его поднимать по снегу, а леска-то и порвалась. Налаживать, конечно, некогда. Так и уехал. Выезжаю из леса, а на горизонте — черно-синяя туча. Когда до города оставалось километров семь, повалил густой снег, «дворники» едва справлялись. Но к нужному времени я все-таки был на работе. А работы в тот день не было! Зато в кабинете было тепло и сухо, а за окном такой снежина...
Кухню заполнил аромат белоголовника. Рассказчик умолк, вспомнив, как в тот день он отсидел на работе положенные часы, вернулся домой в пустую квартиру, разделал улов и стал жарить на сковородке сладкие карасиные ребра, убрав остальные части с многочисленными мелкими костями в холодильник.
А слушатель пытался представить себе другую картину: тот же водоем, но веселой зеленой весной, когда они на двоих взяли одиннадцать карасей и двух небольших карпов. Картина никак не вырисовывалась: уж очень давно был тот апрельский день. Остались от него в памяти только нежная зелень кустов, свежие запахи речной поймы да выступающая из воды коряжка в виде обращенной к берегу подковы, между краями которой и взяли все карпы и караси.
