Сом
Уха получилась на славу. И налито было уже не по одной. Разомлевшие, мы лежали на берегу вокруг костра. Солнце уже зацепилось за горизонт. Слабый ветерок шевелил волну. Тепло. Хорошо. Красота. Завтра поутру мы собирались продолжить рыбалку. А сейчас готовились подремать на неостывшей земле. Кто-то закурил, пуская дым струйкой вверх. Кто-то грыз яблоко, смачно похрустывая. Кто-то просто смотрел на воду, покусывая соломинку, думая о чем-то своем. Двое молодых рыбаков беззлобно спорили: может сом заглотить утку или нет? А щука? Вот в этот-то благостный момент и появился дедок с вязанкой хвороста за спиной. Одет он был в серенький видавший виды пиджачишко и такие же шаровары. Неспешной походкой он проходил мимо нас, неся свою поклажу.
- Здравствуйте, сынки!
- Здравствуй, дед. Угостишься с нами?
- Отчего нет? С добрыми людьми - завсегда пожалуйста.
Он направился к костру, и мы разглядели морщинистое лицо, натертые веревкой руки. Усевшись и опершись на вязанку, дед взял поданный ему стаканчик, сказал что-то неопределенное вроде «Ну, за все хорошее» и не спеша, как воду, выпил маленькими глоточками. И как это у стариков получается? Крякнув, вытер кулачком губы. Кто-то протянул сигарету: «Кури, дед». - «Не, я свои. Баловство это все», - кивнул он на пачку. Откуда-то из-за пазухи вынул скрученную козью ножку. Огонек от головешки осветил его небритое лицо.
- Вы вот тут, слышал, спорите про сома и щуку: может - не может? - негромко сказал он, раскуривая самокрутку. - А я вам вот что поведаю. В войну это было...
Сказал и задумался, словно вспоминая пережитое.
- Плесни-ка еще, чтоб рассказывалось легче. Хоть боев у нас не было вовсе, все равно жилось не сладко. Мужики, знамо дело, воевали. Все было на женских плечах. Правда не голодали. Рыбы было много, разной и крупной. А когда отбили немчуру от Волги, нужно было восстанавливать Сталинград. Город был совсем разрушен. Плоты с лесом шли вниз по реке, делая у нас в Вольске остановку. Подтопленные бревна бригада из баб, стариков и детишек вытаскивала на берег, формировала оставшиеся и отправляла дальше. Так было и в тот жаркий день, когда все случилось.
Народ работал дружно. Бабы, подоткнув подолы, ворочали как могли. Кто-то баграми толкал топляки к берегу, кто-то их вытягивал. Обед готовили тут же. Какая-то молодайка посадила карапуза на краешек бревна и, помешивая варево, приглядывала за дитем. Мальчонка, вытянув ноги, громко хлопал ими по воде и весело смеялся. Все были заняты своими делами и не сразу сообразили, что произошло. Видеть-то никто не видел, а слышали многие. Это страшное «чмок» до сих пор вспоминаю. Только мокрое пятно от брызг осталось на бревне. Не стало мальца. Привлек он, значит, шлепками сомятину.
Остолбенели мужики, сжав кулаки. Заголосили бабы. Забилась в истерике молодайка. Кинулась к бревну - да куда там! Упала замертво. Тяжелая тишина повисла над рекой. Солнце застыло в зените от ужаса! Как такое возможно? Потом какой-то старик сказал: «Надо послать за военными - они помогут».
Вот меня и послали. Я был шустрым в то время, не то что сейчас. Не бежал - летел до пулеметного училища. Не сразу там поняли и поверили.
Когда мы подъехали на полуторке к берегу, рабочие сидели на бревнах, понурив головы. Снарядили водолаза, который опустился в омут. Воздушные пузырьки отошли от берега, остановились ненадолго на месте и потом направились к нам. Когда сняли колпак с водолаза, между глотками воздуха он сообщил: «Стоят... у самого дна... четыре штуки. Давайте динамит».
Вода сделала «бульк» и подпрыгнула над рекой фонтанами брызг. Много рыбы всякой всплыло, но тех, кого ждали, - не было. Неужели ушли? Но нет. Вот один появился. Второй. Третий. Все? Похоже так. Притянули их баграми, как бревна, к берегу. Не видали мы еще таких. Здоровые, что акулы тебе. Всем гуртом затащили их на полуторку, поглядывая на белесые животы. Никто не решился вскрыть на месте. Машина тяжело двинулась в гору, волоча хвосты по земле. Люди пошли за машиной.
- Плесни-ка еще - помянем, - вздохнул рассказчик.
Тот, что давно разжевал соломинку, тихо спросил:
- Дед. А.… нашли?
- Да нет, так его перетак. Сказывали - не было.
Старик пыхнул цигаркой, качнул головой и горько усмехнулся:
- А вы говорите: может - не может. Ладно, пойду. Поздно уже.
Кряхтя поднялся. Приторочил вязанку за спиной веревкой и так же неспешно пошел в гору по дороге. Наверно, по той самой.
Когда последние отблески пламени отплясали на спине деда, мы повернули головы на желтое пятно реки. Луна шевелилась на воде и, казалось, вот сейчас разверзнется вода, и мы увидим тот страшный «бульк». Было тихо и страшно. Спать уже не хотелось.
История, рассказанная дедом, действительно имела место быть. О ней позже мне рассказывали и другие очевидцы.
А.Жильцов
